Синее или белое платье спор

For only what is killed can be resurrected.

Сине-черное или бело-золотое: в чем секрет нашумевшего.

. Shrunk into a little ball below, on the cold stair, and I bend over her, stroking her head, her face-my hands are wet. И я не знаю теперь: что сон -- что явь; иррациональные величины прорастают сквозь все прочное, привычное, трехмерное, и вместо твердых, шлифованных плоскостей -- кругом что-то корявое, лохматое. Evidently, even her failing brain understood the full absurdity and danger of the woman's conduct Exactly at seventeen I was at the lecture. I was stunned by it all, I gasped, I gagged- perhaps this is the most accurate word. I remember, on the eve of this day I would prepare for myself a sort of hour calendar-then happily cross out each hour: an hour nearer, an hour less to wait. Она оглянулась -- и совсем тихо: -- Вы слышали: говорят, что в День Единогласия. For a second we were falling deeper and deeper into some funnel, and everything contracted: the icy-blue relief map of the city, the round bubbles of its cupolas, the solitary leaden finger of the Accumulator Tower. Я понял: они здесь, и мне не уйти от всего этого никуда, и остались только минуты -- несколько десятков минут. Я -- в кресле, и, положив нога на ногу, из какого-то "там" с любопытством гляжу, как я -- я же -- корчусь на кровати. Я видел: изнутри крепили к стеклянному телу поперечные ребра -- шпангоуты, продольные -- стрингера; в корме ставили фундамент для гигантского ракетного двигателя. В глазах одних людей оно черно-синее, в других бело-золотистое. I recognized the thick, Negroid lips, which even now still seemed to spray me with laughter. And imagine- the doorman caught a man without a number. To my astonishment, the rosy circle of her lips compressed itself into a crescent, its horns down, as if she had tasted something sour. Suddenly a rustle behind me, splashing steps, and there, as I turned-the pink wing-ears, the double-curved smile of S.

I am even sure that in a moment you will drink this marvelous poison with me." That brazen, mocking tone. И вот как-то вся скользит по стене и оседает наземь.

Синее платье крючком -

. И над головой рушатся чугунно-летучие тучи -- пусть: вам не затемнить солнца -- мы навеки приковали его цепью к зениту -- мы, Иисусы На-вины. King, Kirsten This Dress Is Ruining People’s Lives. Второпях я ел за рукопись, страницы рассыпались, и никак не сложить по порядку, а главное -- если и сложить, все равно не будет настоящего порядка, все равно -- останутся какие-то пороги, ямы, иксы. это -- да! Это вот да! Прежний: губы шлепают, брызжут, слова хлещут фонтаном. Хлопала дверь, выходили из лифта бледные, высокие, розовые, смуглые; падали кругом шторы. What magnificent, powerful blasts, and to me each of them was a salute in honor of her, the only, the unique one-in honor of today. Это было, в сущности, противоестественное зрелище: вообразите себе человеческий палец, отрезанный от целого, от руки -- отдельный человеческий палец, сутуло согнувшись, припрыгивая бежит по стеклянному тротуару. Завтра они все взойдут по ступеням Машины Благодетеля. Обернулся: из-за угла поворачивало что-то маленькое, изогнутое. На самом деле оригинал снимка был передержан – то есть графия была слишком светлой. Никакой этой путаницы о добре, зле: все -- очень просто, райски, детски просто. His feet stamped dully up the stairs, he was coming here. Серые, из сырого тумана сотканные юнифы торопливо существовали возле меня секунду и неожиданно растворялись в туман. Я молча смотрю на ее лицо: на нем сейчас особенно явственно -- темный крест. Our gods are here, below, with us-in the office, the kitchen, the workshop, the toilet; the gods have become like us. Through the glass decks-tiny human ants below, near the telegraphs, dynamos, transformers, altimeters, valves, indicators, engines, pumps, tubes. Twenty-ninth Entry TOPICS: Threads on the Face Sprouts Unnatural Compression Strange: the barometer is falling, but there is still no wind. И все же, всякий раз, как я вижу эти обвисшие, похожие на рыбьи жабры щеки, мне почему-то неприятно. The face was somewhere high up, in a haze, and it seemed that His voice did not thunder, did not deafen me, was like an ordinary human voice only because it came to me from such a height. It is she, she will come, she will come to me. Beneath me- heads, heads, heads, wide-open shouting mouths, arms flashing up and falling. И вот медленно всплываю со дна вверх и где-то на средине глубины открываю глаза: моя комната, еще зеленое, застывшее утро. Вечером должна была ко мне прийти О -- это был ее день. Hold on to your happiness with both hands! Tomorrow all work will halt-all numbers shall report for the Operation. They say the ancients had an animal they called an ass. I walked to the wall, nearer to the light. well, let's say to the Ancient House." He pierced me with his eyes again, smiling his thinnest smile. Пальто фирма daniya. Нужно, чтобы он не видел, еще противней -- если он будет смотреть. Их надо столкнуть -- чтобы огонь, взрыв, геенна. Five more minutes, and if she does not come. I wanted to cry out something like "Right, hold her!" but I heard only a whisper. And for some reason these lines revealed it to me: that stooping, wing-eared, doubly curved. А затем -- кровь во мне и весь мир -- в тысячу раз быстрее, легкая земля летит пухом. Идемте к ней, и ручаюсь: я все устрою немедля. Но в улыбке у ней был все время этот раздражающий икс. I was alone-among the riotous, many-voiced tumult of blue, red, green, bronze-yellow, orange colors. well, as the motion of the aero and its speed: when its speed equals zero, it does not move; when man's freedom equals zero, he commits no crimes. Without looking, I saw him glance up at me, surprised. The glass squares underfoot are soft as cotton; my feet are soft as cotton. Но тогда -- метроном во мне остановился, я не знал, сколько прошло, в испуге схватил из-под подушки бляху с часами. Our poets no longer soar in the empyrean; they have come down to earth; they stride beside us to the stern mechanical March of the Music Plant. "One moment," I cried out, suddenly frightened. It was dark, and I felt myself going down and down. Почему он привел меня сюда, а не в Операционное, почему он пощадил меня -- об этом я в тот момент даже и не подумал: одним скачком -- через ступени, плотно захлопнул за собой дверь -- и вздохнул. I remember-I was on the floor, embracing her legs, kissing her knees, pleading, "Now, right this minute, right now." Sharp teeth, sharp mocking triangle of eyebrows. I hurried there, and wandered for an hour, from sixteen to seventeen, near the house where she lives. Круглые, гладкие шары голов плыли мимо и оборачивались. Дорогие мои: мне жаль вас -- вы не способны философски-математически мыслить. -- Мне непременно надо вас увидеть сегодня. Or, perhaps, it was not I, but the phonograph in me-and with a mechanical, hinged hand I thrust the command phone into the hands of the Second Builder. I pour it by the pailful, but logic hisses on the red-hot bearings and dissipates into the air in whiffs of white, elusive steam. Может быть, именно это -- что я невольно обманул старуху -- так мучило меня и мешало слушать. Before we parted, I kissed her lovely blue eyes, unshadowed by a single cloud, two -- no, let me be precise - three times. At the corner, at the almost empty garage, we took an aero. The lower lip is turned out like the cuff of a rolled-up sleeve. Я вижу, как прозрачные живые краны, согнув журавлиные шеи, вытянув клювы, заботливо и нежно кормят "Интеграл" страшной взрывной пищей для двигателей. Внизу, в вестибюле, за столиком, контролерша, поглядывая на часы, записывала нумера входящих. And now only the four lower auxiliaries two fore, two aft-puffed wearily, merely to neutralize the Integral's weight, and the Integral stopped in mid-air with a slight quiver, firmly anchored, about a kilometer from the earth. Выскакивают на секунду лица -- и пропадают, лопаются, как пузыри. He whispered, "I'll tell you in confidence-you are not the only one. Так же разный цвет платья у разных людей связан с индивидуальными различиями в восприятии цвета.

Какого цвета платье - синего или белого | Туzла - как ни крути.

. То есть все это совершенно ясно для любого из нас. Там над Стеной -- острые, черные треугольники каких-то птиц: с карканием бросаются на приступ -- грудью о прочную ограду из электрических волн -- и на и снова над Стеною. У дикаря по крайней мере было больше смелости и энергии и -- пусть дикой -- логики: он сумел установить, что есть связь между следствием и причиной. "I saw you on Unanimity Day." "I saw you too." And I remembered instantly how she had stood below, in the narrow passageway, pressing herself to the wall and shielding her stomach with her arms. And I remember- looking through me as though I were of glass-from far away, "I am busy. Every "p" is a fountain; "poets"-a fountain. Только в белую чашку умывальника из крана каплет вода, торопливо. And suddenly-it was only a "dream." The sun is pink and gay, and the wall is there-what joy to stroke the cold wall with your hand; and the pillow-what an endless delight to watch and watch the hollow left by your head on the white pillow. The latest discovery of State Science is the location of the center of imagination-a miserable little nodule in the brain in the area of the pans Varolii. Это -- последняя баррикада на пути к счастью. In everyone's hand, the badge with the watch. Туфли с острым носом на толстом каблуке. Ваш мозг делает свой собственный баланс белого, что автоматически означает, что вы, либо не обращая внимания на синий оттенок, видите белое / золотое изображение, или, игнорируя желтый оттенок, видите синюю / черную графию. Я совершенно ясно слышал его мысли: "Приятель-то ты -- приятель. Through the dark windows of her eyes, deep within her, I saw a flaming oven, sparks, tongues of fire leaping up, a heaping pile of dry wood. Yes, it is better that way, she is right But why, then, why. I watched the men below move in regular, rapid rhythm, according to the Taylor system, bending, unbending, turning like the levers of a single huge machine. Я лежу, думаю -- и разматывается чрезвычайно странная, логическая цепь. No, not alone: in the envelope, the pink coupon, and the faintest fragrance-hers. -- Ради Благодетеля, -- острый треугольник -- улыбка. О неслыханном преступлении: о кощунственных стихах, где Благодетель именовался. Ну да: ведь и вся жизнь у них была вот такая ужасная карусель: зеленое -- оранжевое -- Будда -- сок. Зеркало у меня висело так, что смотреться в него надо было через стол: отсюда, с кресла, я видел только свой лоб и брови. I sensed upon me thousands of terrified, wide-open eyes, but this merely fed the desperate, gay, exulting strength of the hairy-armed savage who broke out of me, and he ran still faster. Как мальчишка, -- глупо, как мальчишка, попался, глупо молчал. All that had happened yesterday whirled like a hurricane within me: upside-down houses and people, tormentingly alien hands, gleaming scissors, sharp drops falling in the washstand-all this had happened, had happened once